Чеховчанка-инфо – информационно-развлекательный портал

vumbilding baner1

pinup-girls-27Доброй ночи, мои обворожительные подруги!

Ваши уставшие ножки уже в мягких тапочках? Конечно, за день многое произошло, и все мы заслужили приятного отдыха и сладких снов.

А что нам навевает хорошие сны? Чудесные добрые истории про прекрасных принцев на белых или всех других мастей конях.

Я знаю множество таких историй. Нет, Вы не подумайте чего-то такого... Половину мне тоже рассказали... Итак, перед тем, как Вы закроете свои глазки, послушайте одну из моих непридуманных сказок, в каждой из которых будут только Золушки, золоченые кареты и хрустальные туфельки... 

Ведьма

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]

МарусечкаМарусечка в свои неполные восемнадцать страсть, как была хороша! Еще вчера неоперившийся воробушек, на утро проснулась она такой красавицей и умницей, что все соседи диву давались: ай да порода! Ай да стать! Как две капли, девушка взяла все от матери: бровь дугой, да правая еще выше, будто всему миру показывает, вижу, удивляюсь, просто так не проведешь меня; очи черные дырку выжгут в любом, кто против станет; и рот, будто бутон алого цвета, на завить, но слов лишних не скажет, красота и ум даны ей были от природы, так же от матери. Редкий мужчина не оглянется в след, только слепой спокойным останется, и в полной тишине, либо цекнет языком, проводит взглядом: идет королева, милая головка высоко поднята, ноги как у газели горной, и откуда столько норова и манер у девочки, взрощенной в селе?

Был у нашей королевы и воздыхатель, парень хороший, на селе приметный. Уж столько сирени Александр поломал, сколько черемухи в окна покидал, но строптивая девица нос воротила, или просто парню нервы рвала: не так встал, не то сказал. Хотя совсем не гнала, возле себя держала. Родителям парень нравился, да вот только дочке как потрафишь?
Все сложнее отцу Маруси, он тоже не слеп, хоть с ружьем стой у крыльца, чтобы за дочкой никто не волочился. А у самого сердце взлетало от гордости: вот какая дивчина выросла в его гнезде! И уж балована дочка эта была: все наряды ей, и путешествия, дополнительное образование и музыка, все, что душе угодно! Ну что ж, девушка чувствовала родительскую заботу, но границы не переходила, уважала сильно, а порой и побаивалась отца, суров уж очень, но справедлив. Несколько раз всего голос повысил в сердцах, Маша позже положенного срока домой пришла, с подругами загулялась, сказала; после окрика заплакала, матери в колени уткнулась, а отец, Максим Федорович, тут и растаял, на завтра повез скорее своих любимых женщин по магазинам в город, туфли покупать на золотых каблуках. Так и жили они все душа в душу, где поплачут, где пожалеются.
0a13121e061e370973da566ae4871a0aВ то лето в раз после всех экзаменов в школе и прощальных вечеров с одноклассниками все это и случилось. Зеленое и буйное, знойное полуденным солнцем и жаркое ночами лето набирало обороты, вбирая в себя сладостные соблазны. Молодость и бесшабашность часто побеждали разум и зрелые рассуждения. Что там родители сказали? Ах, ну еще полчасика на улице, за родным забором! И кудри черные в роспуск, да босиком к яру, и руки раскинуть, словно крылья! И хочется лететь и кричать на всю округу, что сердце так и ждет чего-то, и рыдать хочется от счастья и любви!
А еще Марусечка любила самолеты и небо! Совсем маленькой, она ложилась в траву на отцовском лугу и долго рассматривала облака, которые замысловатыми фигурами удивляли девочку: то коняка бежит по полю, то дракон солнышко глотает, а то и птицы белыми стаями уносили Марусечку в дальние заморские страны. Когда выросла да научилась читать, много времени проводила за книжками с картинками, на которых росли пальмы и красовались невиданной красоты дворцы, позже девушка открыла для себя Европу, и к шестнадцати годам определенно решила, что ее судьба-небо, и быть ей стюардессой, облаченной в форменное платье с триколором на лебединой шейке.
Аннушка долго сидела перед окном, вязание не вязалось, да и что она, бабка старая, носки-то вязать? Чего еще взялась? Муж сегодня в командировке, на машине с напарником в рейс ушел в другой район, в хозяйства сено заготавливают, и хорошо платят водителям в страду за извоз. Максим Фёдорович часто подряжался на такие работы, тем и жили, ведь был он человеком расчетливым и ученым, каждую копеечку в дом тащил, на том и держались: и сам дом - терем просто, и хозяйство, да еще работников нанимали, в помощь и строительство, ведь дочка скоро на выданье станет, нужно и ей хоромы отстроить, не отпускать же ее в люди, пусть с семьей тут живет. Аннушка сняла платок перед зеркалом: на нее смотрела ее же дочь, только глаза печальнее от забот, да скулы жестче, и губы слегка сжаты, да белая прядь серебром пробороздила смоль волос. Муж очень просил волосы не красить, как нежно он целовал всегда эту порядочку белую перед сном, и так засыпал, взяв ее в руку легко. Женщина улыбнулась, подумав о муже: пусть Бог хранит тебя, ангел мой прижизненный. Но где же дочь? Вот ведь! Напольные часы в гостиной гулко пробили половину двенадцатого, ситцевый вечер не хотел становиться ночью. Анна вышла на крылечко, накинув шаль.
Тревога отступила, она села на ступеньку, опустив босые ноги в росистую тонкую травку: дождя не будет завтра, подумалось. Ночные кузнечики стрекотали в розовом кусте, кот Мартын лег на колени, обласканный нежными руками обожаемой хозяйки и прищурился от удовольствий и тепла, тысячи мошек в своем замысловатом полете в воздухе сплетали невесомые кружева. Как мои мысли, легкие, ни о чем, думалось Аннушке.
Анна была счастливой женой, так считали в их селе, да так и было на самом деле. Редкой породы мужчина жил с ней, не красавец, но жениной красы достаточно на двоих, а еще на то, что бы в их семье раз и навсегда поселилось счастье. Серые дни тоже были, и в такие нелегкие времена садились Анна и Максим Федорович рядышком, брали друг друга за руки и смиренно принимали любые напасти, вместе все решали и преодолевали. Как отец, Максим мог прикрикнуть на Марусю, но Аннушка ни единого раза не слышала от мужа ни грубости, ни обидных слов. Злых языков и завистинков хватало, порой на Аннушку такую грязь лили, да только Максим Федорович горяч на расправу был со всеми обидчиками жены, что по прошествии немногих лет последние наветчики замолчали навсегда, потому что проку от сплетен не было никаких. Так и жили, душа в душу.
Вот только иногда... Совсем редко тонкая иволга спать не давала и Аннушке, словно струны дергала, и душа ее сладостно-больно отзывалась на это пение... Но гнала она от себя это, ох, гнала!
Где же Маша, уж и два ночи пробило из гостиной в приоткрытую дверь. Отца нет, вот девка и вволю загуляла. За калиткой движение и шепот, Машин шепот и чужой, незнакомый совсем, мужской! Мать замерла, словно приросла в крыльцу. Еще ветка качнулась, испуганная птица взлетела, дочь на цыпочках сделала несколько шагов к дому и обомлела, побелев: в такое время никак не ожидала встретить мать!
"Маша! Ну как же ты!..." - и осеклась: слезы застили глаза, дочь обняла колени матери и тоже рыдала.
"Ах, мамочка! Как же я люблю его! Он один такой в целом мире!"
Анна смотрела на свою девочку и не могла возразить: сегодня иволга пела для них двоих, и как она понимала сейчас, что происходит с ее маленькой дочкой! Разумная Анна говорила: останови это сейчас, быть беде. А другая Анна, та, что однажды так же распустила косы в ситцевой ночи, твердила: не бойся, отдай сердце тому, кто даст тебе счастье, пусть призрачное, но сейчас!
На утро позвонил муж. Исспрашивал, все ли дома ладно, покрыли ли крышу работники, готовится ли Маша к экзаменам. Все хорошо, родной, отвечала Аннушка, а на душе было неспокойно: лишь раз в жизни солгала она мужу, да и то все то быльем поросло, и теперь она снова взяла на себя этот грех, из-за дочери говорить неправду самому дорогому в жизни человеку. Еще глава семьи сообщил, что задерживается в другом районе на пару недель, велел не скучать и ждать его самого с подарками, нежно целовал жену и дочку и всячески приободрил в свое отсутствие. Анна положила трубку, тяжело вздохнула: разумная Анна корила за легкомыслие. Анна из ситцевых снов снова распускала косы.
Дни летели, как угорелые. Глаза у Маруси блестели, словно звезды. Ночи перетекали в зарю, мать и дочь говорили и не могли наговориться: Маруся о любимом, а Аннушка только слушала, и сердце ее сладко сжималось, будто это она снова бежит по ночной траве к вору ее сердца, синеглазому кудрявому парню, раз и навсегда забравшему ее покой. Один раз Анна повстречала того мужчину, о котором слушала каждое утро от дочери: село маленькое, все на виду. И словно холодным душем обдало ее: как же слепа Марусечка в нежном своем возрасте! Ее избранник был не свободен, на загорелом безымянном пальце виден белый след от кольца! Но дома ничего не сказала, скоро все кончится с этим летом, когда гастролер уедет при завершении сезонных работ, все забудется... Так решила. А дочери всего лишь сказала, делай, что хочешь, но чтобы отец не знал!
Сено скошено, стога свезены в хранилища, отец приехал. В первое мгновение почувствовал, будто что-то произошло в его отсутствие, но потом ласковая жена и любимица-дочка развеяли все сомнения, вечер за богатым угощениями столом перешел в ночь, а ночная кукушка все перекукует. Но куковали кукушки в те ночи не только вкруг счастливого дома Максима Федоровича. tks av znaharka1
А тут еще случилось, в семью Анны приехала сестра ее старшая, Серафима. В раз, за Максимом и принесло, ее неизвестно, откуда. Именно принесло, как говорили здесь, ведьма она!
Ведьма-не-ведьма, но у Максима в доме ее всегда ждали, была для редкой гостьи своя комната на все то время, пока она соизволит жить, и хлеб-соль на столе. За какие-такие заслуги, не всем знать нужно, Анна ждала сестру с особым удовольствием, наговориться-насмотреться не могли они вместе, ночи напролет беседовали, пока мужчина под рассветным часом... не приготовит кумушкам кофе. Максим Федорович так же с особенным почтением всегда, и готов услужить, на машине свозить по любым  делам Серафиминым. Марусечка в младенчестве тоже часто сиживала на руках у тетки, а вот сейчас что-то напряглась в ее приезд, везде ведь нос сует, неугомонная, ничего от нее не скроешь. Ну да ладно, подумала девушка, отца провела, и Серафиму надурю.
Про женщину без возраста, как называют таких, как Серафима, сказ отдельный, пристальный, ведь она еще сыграет важную роль в нашем повествовании. Ну что, родилась она в этом же селе, и все яры и буераки здесь знает, как свои пять пальцев. А еще знает, и откуда это у нее, про травы и каждое дерево в округе: какую травину к ране приложить, какую в чай бросить, чтобы спалось крепче, или любилось дольше. Книги всякие читала, библиотеку сельскую всю взрыла, книги по почте выписывала, что искала? Было, взглянет на человека, и тут же все расскажет про него, что болит, как лечить; поговорит так-то, всю душу наизнанку вынет, прополощет в своих отварах и на место положит, только чистую и здоровую. Из-за этих ее познаний люди с опаской к ней относиться стали. Боялись ее внимательного взгляда, боялись перед ней врать. Однажды злой язык назвал ее ведьмой, да так это и закрепилось.
Естественно, выйти замуж в родном селе с такой репутацией не было никакой возможности, и жить в рамках сельской библиотеки она больше не могла, хотелось воздуха, поклонилась Серафима родителям в ноги, сказав: вот Бог, а вот порог, и исчезла на долгие десять лет на счастье всех сельчан. Что дальше с ней было, никто толком не знает, даже преданная сестра Анна с трудом разобралась по редким письмам и сообщениям, куда вели дороги ее дорогой сестры, но притч много разных люди о путешественнице сложили. Одни говорили, что женщина подалась в монастырь на север, не найдя место в миру, но потом ее за дерзкие выходки выгнали оттуда, другие предполагали ее путешествие по Алтаю и далее, в копи шаолиньских монахов, но подтверждения ни у той, ни у другой версии не было. Были так же точные сельские сведения от проверенных докладчиков, что у нее есть дети от разных отцов, но почему- то сын живет в Америке, а дочка в Израиле, и ездит она к ним, то туда, то сюда. А мужа и не было никогда! Откуда дети, не понятно! Говорили еще, мол, участвовала в волонтерском движении, ездила в страны, где люди умирали от разных болезней... Много всего собирали, но Серафима не возражала против толков, только смеялась над разговорами сельчан, тем самым подливая масла в огонь и давая повод еще более сплетничать о ней. Впервые после долгого отсутствия женщина появилась в селе перед самым замужеством Аннушки, родной ее души, и после чаще находилась в доме ее мужа, но надолго так и не оставалась, как Мери Поппинс, откроет зонт, простите, сядет на метлу, и снова ее след простыл, до новых встреч! Такая вот судьба у нашей ведьмы.
Прямо как чувствует! - сердито думает Маруся, косясь на тетку с пучком травы от похмелья, приготовленным соседу. Какая нелегкая принесла ее именно сейчас? Именно тогда, когда все должно быть шито-крыто? И ведь надо же, эту вонючую траву рвать на рассвете! А если с вечера, что, соседу будет хуже? 1231430803 56352
Вечером накануне ночная беглянка дождалась, пока отец закончит все дела, пока стихнут разговоры в родительской комнате, спустилась босиком по лестнице во двор, пробралась сквозь колючий малинник и крапивник задами и что есть духа помчалась в условленное место, что бы обвить руками шею милого, ощутить на губах мятный вкус пряных трав и закружиться в вихре желаний и счастья с бойким и смелым на ласки Аркашенькой.
К концу лета ночи все длиннее, холодная заря далеко... Вот и дом показался, но как же не хочется отпускать милого своего! Пальчиками перебирая волосы любимого, смотрела девушка в магические глаза напротив, и думать не думалось, что все это может когда- нибудь кончится. Вдруг за деревом на тропинке показалась стройная фигура женщины, она надвигалась на них! По одежде и по походке Марусечка узнала в прохожей свою тетку, Серафиму! Голова запылала, ноги чуть не подкосились, и молодые люди ухнули в траву на обочине, не желая быть замеченными. Женщина прошла мимо, не оглянувшись, ее путь лежал к лесу, там росла заветная трава, призванная поднять запившего бедолагу-соседа.
К обеду мать с дочерью сели пить чай с первым медом и малиной, которую насобирала девушка, Аннушка горевала: что же ты, милая, так? Все руки шипами оборвала в кустах. А Марусечка жалилась матери: что же Серафима зажилась у нас, прямо боюсь ее, ведьму! И смотрит косо, и ночами не спит, все шарит по углам. Ведьма она, мама, ведьмища! Раз видела, кот черный на ней верхом сидел, и оба на метле... Мать смеялась россказням молодой доверчивой девочки: наслушалась соседей: кот-то наш был, и серый он, а то, что ночами тетка не спит, так ее дело, мало ли, какие дела у нее в голове. Марусечка не унималась: кота нашего зовет Мартыном Петровичем, ну подумай, и люди ночами к ней ходят, зачем, скажи-ка?
Максим Фёдорович заглушил мотор, въехав во двор: "Мать! Серафима! Поздравьте! Наша девочка поступила! Накрывайте на стол, отметим это!" От мысли о еде Марусечку замутило еще больше: пока ехала из города, так укачало, что с трудом добралась до дома. Бледная, девушка выбралась из машины и вдруг бегом побежала в уборную, где ее поласкало на все корки. Взрослые женщины мигом подхватили ее под руки и увели в комнату, отпаивать настоями трав и дать организму отдохнуть после дальней и мучительной поездки и стрессов от экзаменов и тестов.
"Ой, не от дороги это, не от поездки,"- задумчиво проговорила Серафима. "Знаю я эту болезнь, всю жизнь теперь будем ее лечить!" Аннушка тихо уронила слезу на подол, и ее вина была в том. Раннее яблочко хочется съесть, да уж очень кисло оно.
Лето катилось к закату. Из института пришел вызов, через неделю нужно ехать в город с документами, а там и учеба не за горами. Строительство дома с черепицей для дочери закончили, Максим был доволен! В селе так же все шло к завершению: сезонные работы подходили к концу, работники разезжались по своим дальним домам. Даже Серафима засобиралась куда-то, получив сообщение от давних знакомых, видимо, в другой стране. И только Марусечка пыталась удержать лето за хвост, ее юность и красота никак не хотели мириться с тем, что все закончилось.
В последнее время любимые глаза Аркашеньки не излучали больше того восхищения и ощущения безграничного счастья, которого так мучительно желала она. Ее мужчина был сух и сдержан, и еще он сказал, что на время уедет, чтобы закончить дела дома и забрать вещи, и потом вернется, и потом будет с ней навсегда... Все хорошо, но почему на душе так нехорошо? Сегодня Марусечка ждала ночи, как никогда, сегодня она скажет ему самое главное, что сблизит их уж наверняка, и он не сможет отказать, и он вернется к ней очень быстро.
Совсем уже под утро шла домой Серафима, у соседской коровы после отела случился порез, нужно было поднять скотину на ноги, а то бы пала. Проведя ночь в чужом хлеву, спасая животное, усталая, но довольная, сбивая холодную влагу с лопухов резиновыми сапогами, она пересекла двор, вошла в сени да остановилась: в сумеречном свете зоркий взгляд выхватил фигуру с дубьем: батюшки! Сам Максим Федорович на стреме стоит, хоронится, ожидает ночных гостей. Что же делать? Схоронилась и она, замерев у чулана. Молодые не заставили себя долго ждать, в тишине пробирались, как воры, но воры счастья призрачного, сказочного. Без единого слова вошли в дом, и тут то как все началось! В одно мгновение Марусечка почувствовала, как сильные руки схватили ее за спину и затолкали на кучу барахла в чулане, от страха голос пропал, а внутреннее чувство спрятаться вдавило ее в эту кучу, сделав незаметной для всех. И только слух обострился в этой сваре. Парень запнулся о чью-то ногу и растянулся на полу, словно дохлая рыба, а Серафима уж об него зацепилась сапогом и свалились сверху. И в этот миг черенок лопаты не заставил долго ждать, опустился прямо ей по хребту!
"Ну, затек, не пожалел ты своячины, молодец, ничего не скажешь!"- взвыла женщина, специально зычнее. "Завтра сам всю картошку выкопаешь, раз меня инвалидом сделал."
"Симка, дура! Так ты это? Так ты все ночи шляешься с этим молокососом?!" - хрипел Максим Федорович, стесняясь поднять весь дом на ноги, да соседей, ведь воздух в деревнях и селах прозрачен, каждый шорох за версту слышен.
"А ты, батенька, не знаешь, что любовь да страсть ровесника не ищет! И свободная я, кого хочу, того и люблю."
"Да вот ты мне еще скажи, баба ты вольная, никакой управы на тебя нет! Мало того, парень в сыновья годится, так он тут уж который год всех девок щупает! А ты, ведьма, и его приворожила!"
"Да и правду ты сказал, ой приворожила!"- запрокинув голову, в голос засмеялась растрепанная и побитая милым зятьком Бедовая.
Во время любезного разговора любящих родственников Аркашенька ползком пробрался к выходу, походя задев пару бидонов, хорошо, пустых, отчего шума и звона в сенях прибавилось, да Серафима в последний момент ногой встала ему на штанину: "Погодь маленько, женишок мой названный, потолковать нать на прощаньице."
Еще через недельку страсти-мордасти в доме Максима Федоровича поулеглись: желтый лист прилип к оконному стеклу, намоченный дождичком, доченька уехала в город учиться, работники съехали до следующего сезона, а Серафима собрала свою поклажу в путь. Утром отвезти ее на вокзал вызвался сам глава семьи, но странная женщина махнула рукой, как отрезала: Сашка, тот самый парень сиреневый, повезет ее. Ну повезет, так повезет, никто не стал перечить, дальше колдуй, Серафимушка, только поезжай с Богом.
Долго ли, коротко ли, да только село наше перезимовало еще одну зиму, кормов в хозяйстве хватило, работы было много, никто не бедствовал и не уезжал искать лучшей доли в городах дальних. Собаки в лучах мартовского солнышка грели блохастые животы, изредка лениво покусывая пах, кот Мартын Петрович зачастил в соседский палисадник, в аккурат к тому хозяину, который после Симкиных трав и вообще пить перестал на радость женушки. Так про серого кота, быть соседу с приплодом лохматых и хвостатых. По раскисшей дороге кирзовыми сапогами, которые были любезно привезены Максимом Федоровичем к поезду в место лаковых сапожек с золотыми пряжками, с ним же под руку вышагивала загорелая заморским с желтизной загаром Серафима, расспрашивала:
"А какой вес у нашей красавицы? И как чувствует себя Марусечка?"
"Маруська моя молодец! Вишь, принцессу нам еще одну родила, богатырку! Три килограмма пятьсот грамм! Вся в меня!"
"Отчество-то какое дали?"
"Вот, Серафима, сама все сделала, а будто и не знаешь: Александровна! Ирина Александровна растет у нас теперь!
Еще новости есть, Сашка то что удумал, Марусе говорит, ты хоть полгодика побудь дома, а потом поезжай и в небо! Стань стюардессой, говорит, а я сам все сделаю с доченькой, буду справляться. Ну а что, и мы с Аннушкой тут же, поможем. Тем более нам что, одного ли, двоих ли воспитывать. Да, своячушка, и у нас с женой скоро прибавление, на старости лет-то!"
"Да ты что, Максим! Ты ли стар! Ты еще ого-го! Да помнишь ли ты наш давний уговор?"
"Как не помнить, ни Анна, ни Марусечка не узнают их тайну, про то, что было-то, да я и сам забыл, что Машка... Она ж мне кровь родная, присмотрись: одно лицо..."

Печать E-mail

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Центр "Позитив", Чехов

tH0eSc jLyk

yasobstvennik12

Подбираем цвет стен на кухню

Подбираем цвет стен на кухню

Выбираем холодильник и столешницу

Выбираем холодильник и столешницу

Фитнес-еда: как правильно подобрать?

Фитнес-еда: как правильно подобрать?

Гостевой дом в Ля Марса, 18

Гостевой дом в Ля Марса, 18

Жить как в песне? Или не обязательно?

Жить как в песне? Или не обязательно?

Ракушки и круассаны из Туниса...

Ракушки и круассаны из Туниса...

Copyright © 2014 Чеховчанка-инфо. Информационно-развлекательный портал г. Чехова. Все права защищены.

При полном копировании любых материалов портала chehovchanka-info.ru указание активной гиперссылки на портал является обязательным, при частичном использовании материалов портала ссылка в конце текста является также обязательной. Информация, опубликованная на портале "Чеховчанка-инфо" - справочная, популярная или основанная на личных впечатлениях и мнениях авторов и не является полным руководством к действию. За содержание информации, размещенной на правах рекламы, за достоверность ответов онлайн-консультантов Администрация портала ответственности не несет. Все авторские права на авторские материалы и изображения принадлежат их законным правообладателям или Администрации портала.
  Веб-студия «LANCIO» – создание и продвижение сайтов.

f  v  TwitterIcon  photo insta