Мой Тунис. The base number twelve
У любого из нас есть место, где душа отдыхает, говорят, там наш дом. Верно. Но есть другие места, где отрадно и так хорошо, что возвращаешься туда ещё и ещё раз. Там ум успокаивается, сердце стучит медленнее, наступает вдохновение жить дальше в творчестве, созидая. Есть на берегу база №12, деревянная постройка для спортивного инвентаря, где работает летом мой друг, развлекая разномастных туристов, запуская парашют в небо. Таких баз по берегу много, но моя The Base number twelve. Уже второй год её красят в жёлтый цвет. Для меня это символ жёлтой субмарины, где я спасаюсь от стрессов и всего плохого. Сейчас она пустует, забитая на три замка, но мы с другом располагаемся на тёплых досках, он читает, я пишу. Так мы пытаемся быть счастливыми.
В этом году я хотела изменить себе и уехать в Сусс на время всего отпуска. Но если бы вы знали, как непривычно, какое чужое все было! И море не нравится, и улицы кишат людьми, и нет того душевного, за чем я всегда приезжаю в Тунис. Намучившись в полной мере, решили ехать в Махдию, в Мекку моей души, в четверг с утра. И тут случилось то, что бывает со мной часто, тоска по Родине. Так захотелось домой, что все не мило стало. Захотелось увидеть домашних, танцевать и сходить на работу. Чтобы не расстраивать друга и не расстраиваться самой, ушла спать. А на утро мы отправились в Махдию. И как только моя нога ступила на пыльные камни и жёсткую траву любимого города, с которым у меня связано, ох как много, тоска прошла.
В этом году я хотела изменить себе и уехать в Сусс на время всего отпуска. Но если бы вы знали, как непривычно, какое чужое все было! И море не нравится, и улицы кишат людьми, и нет того душевного, за чем я всегда приезжаю в Тунис. Намучившись в полной мере, решили ехать в Махдию, в Мекку моей души, в четверг с утра. И тут случилось то, что бывает со мной часто, тоска по Родине. Так захотелось домой, что все не мило стало. Захотелось увидеть домашних, танцевать и сходить на работу. Чтобы не расстраивать друга и не расстраиваться самой, ушла спать. А на утро мы отправились в Махдию. И как только моя нога ступила на пыльные камни и жёсткую траву любимого города, с которым у меня связано, ох как много, тоска прошла.
Первое, что мы сделали по приезде, зашли к Хабибу, его жена встретила нас и расцеловала. Нисим, был в школе, он учится в первом классе, и его игрушки мы спрятали до нашей встречи.
Взяли такси и поехали на море. Махдия-город небольшой, я его исходила вдоль и поперёк пешком за все годы, но сейчас мы хотели быстрее увидеть две сини, сливающихся в одну безукоризненную линию, небо и море. Мой друг тоже не может жить без моря, дышит им. Только он может здесь жить, когда ему вздумается, а я, когда есть деньги.
После серых волн в Суссе, берег Махдии мне показался раем. Вот, ради этого я приезжаю сюда всегда! Погода оказалась благосклонной к путникам. Мы шагали по мягкому песку, волны и пена лизали наши ступни, солнце ласкало кожу. Как описать тот душевный восторг? Невозможно, потому что нужно любить то, что делаешь в жизни. Все желания, чаяния, стремления в один миг слились в точке, лишь на мгновение. Ради этого мгновения, ради этой точки начала я безотчетно стремлюсь сюда. Мы пробыли на берегу два дня, но это время было словно сказка. Мы слились с природой, с людьми, которые нас знают и любят, с верой, что этому не будет конца.
Взяли такси и поехали на море. Махдия-город небольшой, я его исходила вдоль и поперёк пешком за все годы, но сейчас мы хотели быстрее увидеть две сини, сливающихся в одну безукоризненную линию, небо и море. Мой друг тоже не может жить без моря, дышит им. Только он может здесь жить, когда ему вздумается, а я, когда есть деньги.
После серых волн в Суссе, берег Махдии мне показался раем. Вот, ради этого я приезжаю сюда всегда! Погода оказалась благосклонной к путникам. Мы шагали по мягкому песку, волны и пена лизали наши ступни, солнце ласкало кожу. Как описать тот душевный восторг? Невозможно, потому что нужно любить то, что делаешь в жизни. Все желания, чаяния, стремления в один миг слились в точке, лишь на мгновение. Ради этого мгновения, ради этой точки начала я безотчетно стремлюсь сюда. Мы пробыли на берегу два дня, но это время было словно сказка. Мы слились с природой, с людьми, которые нас знают и любят, с верой, что этому не будет конца.
После обеда тучки принесли ветер, мы отправились к Хабибу на ланч. Здесь не говорят, идти на обед, возможно, по-арабски это время приёма пищи звучит по-другому, обычно мы завтракаем утром рано, в середине дня у нас ланч, и обед - это ужин по-нашему. Все остальное время просто едим без названия.
Кус-кус загадочен и непостижим для моего разума. Он вкусный. Как настоящий плов, только другой. Я полагаю, дома его приготовить не смогу, ведь экспресс-приготовление блюда, как вещают американские рекламы, невозможно по определению. Нужен специальный сосуд, состоящий из двух частей. Я замучила моего друга вопросом, как готовить кус-кус, сложности перевода, скажу вам я, не только у меня с русского на английский, но и у него с арабского туда же. В ресторане я часто ела это восточное блюдо, но то, что готовит жена Хабиба, вы не найдёте нигде, потому что она настоящий Андрей Рублёв и Пикассо сразу в приготовлении. Если бы она держала ресторан где-нибудь в Москве или Европе, пользовалась бы колоссальным успехом. Но в том то и весь сарказм жизни: то, что здесь само собой разумеющееся, стоит копейки или вообще раздаётся бесплатно, а в нашей гребаной цивилизации стоит больших денег, как кус-кус руками бедной арабской жены, как кофе с пенкой, сваренный в керамической турке ей же, как роспись хной на руках и лице, хлеб за шесть рублей, который можно есть бесконечно. Можно совершенно бесплатно любоваться морем, подставляя лицо вечернему бризу, можно встречать огненные рассветы и провожать золотой диск вечером за гребень континента, ходить по старому городу и есть свежие бургеры, только что при тебе приготовленные в любой забегаловке, и да, много вопросов к тем, кто их приготовил, например, почему парни в открытой обуви, с непокрытой головой и ногтями, далекими от идеала, есть ли у поваров разрешение на торговлю и кормление людей. Можете задавать эти вопросы, а можете просто жить в ритме Восточного города с золотыми восходами, синими дверями и шумом волн в ночи. Не париться!
Снова возвращаемся к Хабибу. Малыш Несим уже вернулся из школы и ждёт нас, потому что знает, мы привезли ему подарки. Расскажу предысторию, когда я выбирала игрушку для него, была в затруднительном положении, я не знаю, чем интересуются мальчики в восемь лет. Решение пришло неожиданно и быстро: я встретила весёлого бравого деда с внуками, возраста Несима, в магазине игрушек и спросила у него. Оказалось, все мальчики любят бластеры. Купила и не прогадала. Несим был в восторге, мало того, по картинкам он определил, что новый бластер может не только стрелять мягкими пулями, но имеет ещё луч лазера, вот только о батарейках я не подозревала. Мы стреляли все вместе, Несим соблюдал очерёдность, и скажу, арабские и русские женщины стреляют лучше мужчин. Конечно, мальчик был в восторге. Мы с ним читали по-арабски, рассматривали его тетради и книжки, я, ничего непонимающая в арабской вязи, но делала умное лицо мамаши. Я попросила моего друга сказать Несиму, чтобы он никогда не стрелял в людей. Парень красив, имеет острый ум и подвижен. Ещё он правильно произносит моё имя, в отличие от взрослых, вот, что значит, свободное детское сознание без рамок и замков, навешиваемых нами самими на себя. Знаете, что печалит? Такой способный мальчик навряд ли сможет долго учиться, семья Хабиба бедная, нужны деньги, и Несим рано встанет рядом с отцом у верстака, чтобы зарабатывать на хлеб, жильё и лекарства для родителей. Что я могу сделать? Я не могу спасти мир. Я могу помочь моей семье. Такая она, жизнь соединяющихся перетекающих сосудов, где-то прибыло, но тут же ушло в другой сосуд, надо подумать над этим. Как сделать мир лучше.
Два дня мы ели на берегу, обласканные солнцем, в кафе знакомого моего мужчины, ели много, вкусно. За столиком рядом отдыхали то немцы, то французы. Я нежилась в Солнечном потоке, потом скучала, потом приставала к моему парню с глупыми вопросами и отвлекала от чтения, он смеялся надо мной и усаживал к себе на колени, мы смеялись вместе над моими попытками говорить глупости на английском. Потом шли снова, покупали мороженое, целовались, и говорили снова по-английски. Не понимаю, как включается у меня эта опция здесь, но дома по-английски я молчу. По-моему, мой друг тоже счастлив со мной, не знаю, не понимаю я этих мужчин. Но он, обнимая, нюхает меня, знает все мои закидоны, знает, где остановиться. Наверное, это любовь, хотя, может быть, это жизнь и опыт.
Уезжаю, как всегда, в тоске, такая уж я плаксивая, уезжаю, приезжаю, все эмоционально, местный климат и ритм жизни очень размягчает и склоняет к романтике и поплакать. Поплачу уж, а то скоро на работу, там я - женщина-кремень.
Кус-кус загадочен и непостижим для моего разума. Он вкусный. Как настоящий плов, только другой. Я полагаю, дома его приготовить не смогу, ведь экспресс-приготовление блюда, как вещают американские рекламы, невозможно по определению. Нужен специальный сосуд, состоящий из двух частей. Я замучила моего друга вопросом, как готовить кус-кус, сложности перевода, скажу вам я, не только у меня с русского на английский, но и у него с арабского туда же. В ресторане я часто ела это восточное блюдо, но то, что готовит жена Хабиба, вы не найдёте нигде, потому что она настоящий Андрей Рублёв и Пикассо сразу в приготовлении. Если бы она держала ресторан где-нибудь в Москве или Европе, пользовалась бы колоссальным успехом. Но в том то и весь сарказм жизни: то, что здесь само собой разумеющееся, стоит копейки или вообще раздаётся бесплатно, а в нашей гребаной цивилизации стоит больших денег, как кус-кус руками бедной арабской жены, как кофе с пенкой, сваренный в керамической турке ей же, как роспись хной на руках и лице, хлеб за шесть рублей, который можно есть бесконечно. Можно совершенно бесплатно любоваться морем, подставляя лицо вечернему бризу, можно встречать огненные рассветы и провожать золотой диск вечером за гребень континента, ходить по старому городу и есть свежие бургеры, только что при тебе приготовленные в любой забегаловке, и да, много вопросов к тем, кто их приготовил, например, почему парни в открытой обуви, с непокрытой головой и ногтями, далекими от идеала, есть ли у поваров разрешение на торговлю и кормление людей. Можете задавать эти вопросы, а можете просто жить в ритме Восточного города с золотыми восходами, синими дверями и шумом волн в ночи. Не париться!
Снова возвращаемся к Хабибу. Малыш Несим уже вернулся из школы и ждёт нас, потому что знает, мы привезли ему подарки. Расскажу предысторию, когда я выбирала игрушку для него, была в затруднительном положении, я не знаю, чем интересуются мальчики в восемь лет. Решение пришло неожиданно и быстро: я встретила весёлого бравого деда с внуками, возраста Несима, в магазине игрушек и спросила у него. Оказалось, все мальчики любят бластеры. Купила и не прогадала. Несим был в восторге, мало того, по картинкам он определил, что новый бластер может не только стрелять мягкими пулями, но имеет ещё луч лазера, вот только о батарейках я не подозревала. Мы стреляли все вместе, Несим соблюдал очерёдность, и скажу, арабские и русские женщины стреляют лучше мужчин. Конечно, мальчик был в восторге. Мы с ним читали по-арабски, рассматривали его тетради и книжки, я, ничего непонимающая в арабской вязи, но делала умное лицо мамаши. Я попросила моего друга сказать Несиму, чтобы он никогда не стрелял в людей. Парень красив, имеет острый ум и подвижен. Ещё он правильно произносит моё имя, в отличие от взрослых, вот, что значит, свободное детское сознание без рамок и замков, навешиваемых нами самими на себя. Знаете, что печалит? Такой способный мальчик навряд ли сможет долго учиться, семья Хабиба бедная, нужны деньги, и Несим рано встанет рядом с отцом у верстака, чтобы зарабатывать на хлеб, жильё и лекарства для родителей. Что я могу сделать? Я не могу спасти мир. Я могу помочь моей семье. Такая она, жизнь соединяющихся перетекающих сосудов, где-то прибыло, но тут же ушло в другой сосуд, надо подумать над этим. Как сделать мир лучше.
Два дня мы ели на берегу, обласканные солнцем, в кафе знакомого моего мужчины, ели много, вкусно. За столиком рядом отдыхали то немцы, то французы. Я нежилась в Солнечном потоке, потом скучала, потом приставала к моему парню с глупыми вопросами и отвлекала от чтения, он смеялся надо мной и усаживал к себе на колени, мы смеялись вместе над моими попытками говорить глупости на английском. Потом шли снова, покупали мороженое, целовались, и говорили снова по-английски. Не понимаю, как включается у меня эта опция здесь, но дома по-английски я молчу. По-моему, мой друг тоже счастлив со мной, не знаю, не понимаю я этих мужчин. Но он, обнимая, нюхает меня, знает все мои закидоны, знает, где остановиться. Наверное, это любовь, хотя, может быть, это жизнь и опыт.
Уезжаю, как всегда, в тоске, такая уж я плаксивая, уезжаю, приезжаю, все эмоционально, местный климат и ритм жизни очень размягчает и склоняет к романтике и поплакать. Поплачу уж, а то скоро на работу, там я - женщина-кремень.
